Я посвятила десять дней искусству быть смирной

Want create site? Find Free WordPress Themes and plugins.

Я швыряю рюкзак на сиденье автобуса, который должен отвезти меня в местечко Alur, где расположен центр випассаны с красивым названием Dhamma Paphulla. Метание рюкзака в индийском транспорте — необходимый навык, за считанные секунды автобус набивается простым рабочим людом. Мы едем в вечерний час пик, в воздухе смог и 38 градусов, я невозмутимо мастерю из кожуры съеденного мандарина змею, а с переднего сиденья мне улыбается трехлетняя девочка с подведенными по местному обычаю глазами. Прочитав энное количество отчетов людей, прошедших курс випассаны, я уверена, что представляю себе процесс в деталях и понимаю, про что все это. Практика еще одарит меня щедрым подзатыльником, ну а пока я лишь чувствую легкое волнение, подъезжая к воротам с надписью, подтверждающей, что мое добровольное заточение началось.

На регистрации практически пусто — на основной сбор я, к счастью, опоздала. Красивая седовласая женщина объясняет мне, что нужно сдать все вещи, которые запрещены правилами курса: мобильные телефоны, ноутбуки, плееры, материалы для чтения и письма, продукты и проч. Надо отметить, что багаж никто не осматривает и при желании можно пронести в свой номер что угодно, от батона колбасы до гранаты ручного действия. Они рассчитывают на осознанность выбора, на то, что каждый студент пришел с намерением пройти курс на 100% (иначе к чему все эти мучения?). Итак, необходимо ознакомиться со сводом правил и принять их все безоговорочно. Список их уместится в голове самого отъявленного двоечника: хранить обет молчания, избегать зрительных, сексуальных и прочих контактов с сокурсниками, не красть, не убивать (здесь скорее речь о насекомых), говорить только правду. Для чего нужны все эти ограничения, становится ясно потом, в процессе приобщения к искусству медитации.

Сдав все подчистую, я бегу на общее собрание, которое идет полным ходом. А там-то… все, как мне представлялось в худших кошмарах: пока я крадусь в позе розовой пантеры к свободному месту, новобранцы уже смиренно сидят в позе лотоса, менеджер курса на плохом английском заканчивает свое напутствие, и я ничего не понимаю, а все уже все поняли. «Ну, — думаю, — после сбора допрошу кого-нибудь из студентов», и как бы в ответ моим мыслям менеджер производит контрольный выстрел: «С этого момента вам нельзя разговаривать».

 

Випассана. Начало

 Организационные моменты закрыты, стремительно вечереет, и мы косяком отправляемся на первую медитацию. Холл для медитирующих оказывается просторным, чересчур светлым и рождает сильные ассоциации со школьным спортзалом. Того и гляди юные йоги випассаны начнут отжиматься от скамеек и качать пресс на медитационных подстилках. Но все происходит как, наверное, и должно быть: мужчины кряхтя рассаживаются на подушки в левой части, женщинам отведена правая. Я начинаю с любопытством разглядывать тех, кто разделяет со мной одно пространство: «Кто они? Какой мешок обид и грехов приволокли сюда? Чувствуют ли повышенное томление в груди, как я сейчас?». Но все выглядят блаженными, и если и взволнованы, то не выдают себя. Наверное, и я не выдаю. Введение в технику проходит коротко, гуманно, и, не успеваю я и глазом моргнуть, как все заканчивается. Нужно наблюдать за собственным дыханием, сосредоточив внимание на небольшом участке лица, у входа в нос. Полчаса приятного расслабления в тишине — вот как можно назвать тот первый опыт медитации. Нам сообщают, что завтра будет хуже, и отправляют по номерам спать. Через десять минут я уже лежу в кровати, помня о том, что вставать предстоит в четыре утра. Это не спасает меня от долгой бессонницы, вызванной не только переживанием начавшейся изоляции, но и физической близостью тараканов, которые копошатся по углам и будто специально запущены в это место, так сказать, для усиления практики спокойствия. Наконец я проваливаюсь в темноту, где уже нет моей комнаты-кельи, и снятся мне цветы невиданной красоты и тараканы размером с галоши.

 

День первый… а также второй, третий, четвертый и пятый

Первые пять дней проходят словно одна большая галлюцинация. Это не випассана как таковая, а подготовка к випассане, механическое повторение одного и того же — а именно беспристрастное наблюдение за дыханием. Вдох! Выдох! Около десяти часов в день. Мозг, привыкший в избытке потреблять информацию, начинает биться с тишиной внутреннего мира. Все студенты выглядят изможденными, ворочаются, сопят и кашляют, периодически эта пытка сопровождается, не-подберу-другого-слова, завываниями основателя курсов Гоенко, чей голос с кассеты объясняет технику исполнения и проникает в самый мозг, разрывая его особыми вибрациями.

Что же происходит с тобой, дитя мое? Ты терпишь пять дней какой-то чепухи, которая странным образом начинает тебе нравиться. Безвкусная утренняя каша сменяется дарованным с неба полдничным бананом, бодрость сменяется тоской.

Это маятник, аллегория извечной смены событий и настроений, и, находясь тут, ты волей-неволей принимаешь все это, и истина о переменчивой природе вещей понемногу начинает входить в твое сознание. По меткому изречению моего друга, «из тебя выкручивается винт от весов добра и зла, да и нет, хочу — не хочу». Отслеживая ощущения в теле, но не придавая им значения, ты каждый день немного продвигаешься вперед, духовно подрастаешь, но о чувстве достижения каких-то высот нужно забыть. Появление новых впечатлений сведено к минимуму благодаря аскетичному образу жизни и строгому режиму дня. И цели определенной нет — каждый день откат и сомнения, попытки найти пользу в бесконечном сидении с закрытыми глазами. Этот этап отмечен погружением все глубже в себя и падением интереса к событиям окружающего мира. Боль в спине и ногах беспокоит не так сильно, как однообразие и тягучесть времени, бесконечное ожидание чего-то большого и светлого впереди.

 

День шестой

Что-то большое и светлое сваливается мне на голову на шестой день, и у этого чего-то — дергающиеся лапки и длинные усы. «Мать его, таракан», — брезгливо дергаюсь я в первую секунду, но согласно випассане дергаться и чувствовать отвращение не стоит, поэтому я делаю глубокий вдох-выдох, сбрасываю бедолагу на пол и иду умываться. Меня настигают бесповоротные четыре утра. За окном как обычно торчит веревками для белья сумрачный пейзаж: мне снова тринадцать, я уныло смотрю в зеркало, брызгаю водой помятое лицо и отказываюсь идти в школу в такой холод.

Нас предупредили, что в этот день мы начнем практиковать что-то новое, випассану в чистом виде. Так и есть: при входе в женские опочивальни на пробковой доске висит листок А4, где черным по белому сообщается, что с сегодняшнего дня во время групповой медитации запрещается менять позу и открывать глаза (это называется аддитана). «Ой, делов-то, не двигаться!» — отмахиваюсь я. И промахиваюсь: в этот день начнется самая что ни на есть настоящая пытка и ко мне придет мое первое маленькое озарение.

Была такая история: когда я училась в Гоа ездить на скутере и упала вместе с ним набок, он своим нешуточным весом придавил мою ногу, вокруг как назло не было ни души, и несколько минут я не могла высвободить многострадальную конечность. Я задыхалась, кричала, плакала, паниковала, мысли рисовали будущую ампутацию. И я даже представить себе не могла, что спустя какое-то время буду добровольно наблюдать в этой ноге боль, превышающую ту в несколько раз.

Как вы догадались, это про випассану, и это я сижу неподвижно в зале второй час и созерцаю, как в мою ногу в районе колена воткнули нож и медленно-медленно проворачивают, поджаривая на адском костре. Глаза закрыты, поэтому невозможно понять, что происходит с моими соседями по пыточной. Может, они растворились в воздухе как эфирные масла, выпаренные на нашем общем судном костре? Громоподобный чих слева от меня подсказывает, что нет и что все сидят на прежних местах. А ум подсказывает, что стоит только поменять позу и все пройдет (большинство так и делали), но я упорно игнорирую его жалобные сигналы, я настойчиво выполняю инструкцию моих наставников. «Боль преходяща, все в мире приходит и уходит…» — как на качелях уносят ввысь мой разум слова с проигрываемой кассеты. Хоть местный магнитофон и доживает свой век, в начале и в конце каждой медитации седой учитель с лицом бразильского актера исправно запуливает в него эту самую кассету.

В голове постепенно всплывает огромный пласт памяти, и я начинаю ожесточенно разбирать свое прошлое, обиды, разочарования, глупости и поражения. Я знаю, что во время медитации этого делать никак нельзя, но уже не могу остановиться, потому что первые результаты моих размышлений просто-таки потрясают. Моя насыщенная автобиография легко раскладывается перед внутренним взором при помощи причинно-следственного конструктора, который я изобрела только что сама, и казавшиеся необъяснимыми события обретают смысл и простоту. Мимо меня неслышно проходит помощница учителя, что определяется по легкому шлейфу духов. После небольшой паузы за наблюдением внешних событий я возвращаюсь на внутреннюю частоту, и случается очередное озарение, ко мне начинают приходить новые идеи, жизненные планы на пять лет вперед выстраиваются как солдатики на смотре, и стучит, захлебываясь, внутренняя печатная машинка, ведущая запись этого непрерывного мыслепотока. Пожалуй, мне давно или даже никогда не было так радостно, как тогда… моему взгляду открылось все многообразие линий судьбы — миг, освещающий во тьме зажмуренных глаз мое будущее ярким светом предназначения.

 

День седьмой

Между учениками идет незримое соревнование. Хоть у каждого здесь своя борьба, но люди привыкли сравнивать себя с окружающими, и мало кто хочет быть хуже остальных даже в таком интимном деле, как самопознание. Я твержу себе, что я-то выше сравнения себя с другими, но, приподнимая незаметно ресницы на групповой медитации, ловлю себя на мысли, что терплю боль и держу спину прямо отчасти из-за этой девочки справа, что демонстрирует чудеса выдержки, а вон та спереди только и делает, что кряхтит, слабачка! Есть и другой «внутренний контролер» — это мои робость и трепет перед учителями, которые заранее все знают и присматривают за нами, пока мы извергаем потоки дерьма из своей головы. Иногда я не смею шелохнуться и открыть глаза, потому что боюсь встретить осуждающий или снисходительный взгляд кого-то из наставников (что, разумеется, на деле полная чушь — эти люди вправду полны любви и сострадания). И вот как-то днем в неизвестном часу один мой порыв к идеальному исполнению техники, замешанный на вышеуказанном страхе облажаться — не соответствовать занимаемому коврику, — приводит к тому, что на очередной перерыв между медитациями встать я не могу. Ну натурально. Левую конечность, не двигавшуюся два часа, основательно перемкнуло в колене, и каждое крошечное движение заставляет меня беззвучно плакать и жмуриться. Когда с огромным трудом все же удается встать, нога болтается как обрубок и вызывает сомнения в дальнейшей пригодности для жизни и передвижения. Трясясь и бледнея, я ковыляю к менеджеру курса с намерением просить меня отчислить по причине смертельных увечий. «Это нормально!» — говорит она, зловеще (на самом деле ободряюще) улыбаясь, и награждает меня казуистикой, отвергающей любую возможность серьезно травмировать себя в условиях центра. Вечером меня сажают на специальный стул для немощных, и я провожу остаток медитации, глотая слезы, жалея себя и пребывая в уверенности, что до конца 10-дневного заключения ничего хорошего мне не светит.

 

День восьмой

В моей больничке совсем грустно, и голодному уму хочется развлечений. Я вскрываю свою излюбленную рану, вспоминая одного мужчину, который остался в заснеженной Москве, и сегодня сознание подкидывает пикантную игру. Мужчина в видении стоит передо мной обнаженный, и я пытаюсь понять — что я ощущаю? Помогает ли практика медитации в излечении от привязанности, страсти, эмоциональной реакции на мысли о любимом человеке? Еще немного игры с образом, и я чувствую почти физически взаимопроникновение наших тел, но эмоции при этом отключены наглухо, происходящее больше напоминает эротическую постановку, где я крутейший независимый режиссер и актер в одном лице. И вот удивительное — чистое счастье воображения выливается во вполне реальный физиологический оргазм, испытанный без единого движения. Так-то!

Уверена, каждого первого-второго посещали в этом полутемном зале сексуальные переживания и воспоминания, но аспект этот нигде не рассматривается, и я постеснялась тогда спросить, как к этому относятся наши учителя (впрочем, и сама догадываюсь как). Это, конечно, нарушение правил практики, но чертовски приятное нарушение.

 

Философия на практике

Свет в конце тоннеля — это не только атрибут клинической смерти, но еще и наша ежевечерняя лекция. Я начинаю ждать ее регулярно с трех часов пополудни. В семь наши изможденные тушки располагаются в удобных позах и слушают полуторачасовую речь, которая разбирает философский контекст практики и призвана направить каждого ученика на путь Даммы (путь просветления). Ирония в том, что целый день ты разгребал хаос мыслей, предавался внутреннему сумасшествию, задавал вопросы и наверняка радовался приходящим ответам, а вечером, начиная слушать лекцию, понимаешь, что ты вовсе не гений и ответы давно были готовы и подшиты в папочку FAQ, а тебе уже нечего желать, как только, завернувшись в теплое покрывало, внимать голосу с пленки и возвращаться в состояние душевного покоя.

Рассказывать подробно о том, чему нас учили, не вижу смысла, все это можно найти в открытых источниках. Короткая аннотация ниже.

Человек несчастен, потому что его ум привык делить мир на хорошее и плохое и реагировать на все окружающее либо с влечением, либо с отвращением. Хорошего мы хотим все больше, а от плохого бежим как от огня. И если что-то происходит не по нашему желанию, мы чувствуем себя несчастными. Выход: если изменить модель поведения ума и перестать реагировать, оставаться сбалансированным и уравновешенным, то и страданий не будет. На поверхностном уровне ума мы все это понимаем, но в действительности реакция запрограммирована на очень глубоком, бессознательном уровне.

Так вот, медитация по випассане — это как раз способ добраться до бессознательного и «перепрограммировать» реакцию. Научиться видеть реальность такой, какая она есть. Принять людей такими, какие они есть, и научиться истинной, бескорыстной любви.

Как это происходит?

Нужно сконцентрироваться на ощущениях в теле и научить подсознание на них не реагировать. В ответ на любое из ощущений ты просто осознаешь, что и это пройдет. И это. И вот это. Когда получается проходить вниманием по всему телу и не реагировать на грубые раздражители, тогда начинают всплывать старые «загрязнения», тоже в виде неприятных ощущений в теле. Если и за ними получается просто наблюдать, то они уходят и мы избавляемся от комплексов, зажимов, шаблонов воспитания и прочего умственного мусора. Этот мусор часто проявляется на физическом уровне в виде зажатости, спазмов, болезней. Это все тоже уходит, постепенно, уровень за уровнем. Ты становишься легче воздуха! Да тебя в принципе больше нет!

На курсах випассаны этот 10-дневный процесс сравнивают со сложной операцией на открытом мозге, которую ты проводишь самостоятельно. Не знаю, как у кого, а у меня было чувство, что я расшибла мозг кувалдой, а потом стала залечивать образовавшееся ранение, сантиметр за сантиметром. Пока я трудилась над этим, мое тело за прошедшие дни постепенно стало невесомым (это называется free flow). И о да, временами я даже входила в состояние бога, но не спрашивайте меня, что это значит.

А тем временем минус день, минус еще один бесконечный день.

 

День девятый

Мое второе маленькое озарение наступило, когда терпеть физическую боль дальше было невозможно.

У меня уже не так сильно болит спина, как раньше, она привыкла к прямому положению — а его я стараюсь поддерживать, в отличие от большинства собратьев по медитации. Но у меня дико болят ноги, и о боги, эта проблема грозит сломать меня именно тогда, когда до финишной ленточки остается совсем чуть-чуть. Во время очередного приступа боль в коленной чашечке трансформируется во внутренний крик, который нарастает и нарастает, заполняя весь мир темнотой и отчаянием…

И тут в эфир прорывается мой собственный, но другой голос.

«И ЭТО ВСЕ?»

Губы складываются в улыбку.

Насмешливый человечек не унимается: «И это все, вы говорите? Это и есть предел возможностей? Нестерпимая боль, которую ты здесь терпишь часами, сутками… так ли она нестерпима? Только посмотри на себя со стороны». В темноте вспыхивает экран, на нем я в главной роли, сидящая на том же самом месте. Моя героиня достает из кармана пачку Мальборо, медленно поджигает и сладко закуривает. Широко улыбается. Смеется. Она-то знает, что боль — это весело. Боль — это скучно. Боль — это оргазм нервных клеток. И ей больше не страшно, она просто курит и наблюдает, как происходит жизнь.

С этой улыбкой я проживаю самый страшный и сложный, предпоследний день.

 

День десятый

В этот светлый день я просыпаюсь с одной только мыслью: торопиться больше некуда. В этот светлый день я стараюсь внимательно прожить каждую минуту. Тело доплывает до медитационного зала, и мы традиционно медитируем. Учитель берет слово и сообщает о снятии обета молчания, который произойдет после завтрака. На завтраке все сидят необычайно сосредоточенно, явно в предвкушении воссоединения с вербальным миром.

«Что есть язык? Как им пользуются? Зачем они так много и громко говорят?». Я стою около стенда, где собирают пожертвования, окружающий мир внезапно включил все свои звуки, и первым человеком, заговорившим со мной, оказывается латиноамериканский парень: «Which country are u from?». Я с мольбой смотрю на него, но он ждет ответа, и я выдавливаю что-то про страну, из которой я, кажется, родом (Россия?), чужаюсь собственного голоса и ретируюсь в свою комнату — подышать, растянуть одиночество. Я с удивлением смотрю на свои вещи, выуженные из камеры хранения, медленно вспоминаю, как это работает: открыть ноутбук, включить кнопку, увидеть чей-то чужий рабочий стол и поразиться мощному неприятному излучению, исходящему от экрана. Та же история с мобильным телефоном. Во всех гаджетах куча пропущенных звонков и неотвеченных сообщений — очередной мусор для моей головы. Я смотрю в окно на веселящихся и общающихся вовсю сокурсников и начинаю плакать, потому что в этот момент кажется, что я никогда и никому не смогу объяснить, что со мной произошло…

 

День одиннадцатый

После випассаны мне с попутчиками выпало провести один день в Бангалоре, столице милейшего штата Карнатака. Попасть сразу же в кишащий людьми и машинами город стало большим испытанием для очищенного разума, который до этого десять дней слушал тишину. Звуки больно ударяли в череп, глаза быстро-быстро мигали от картинок и периодически увлажнялись, а к горлу подступал ком от осознания, что придется с этим как-то дальше жить, но еще больше от осознания того, как несчастен мир, не ведающий покоя.

Мы сдаем свой багаж в камеру хранения, запрыгиваем в рикшу и едем в ботанический сад Lalbach, и круг замыкается, ведь именно здесь 11 дней назад был дан старт в направлении центра медитации. Лалбах — остров невиданных деревьев и цветов и место особого настроения, за которое городу можно простить всю его суету. Мы коротаем время за разговорами, прячась в корнях гигантского дерева от солнца и потока индусов, фотографирующихся на фоне «белых обезьян», а я даже успеваю вздремнуть, растянувшись на одном из корней во весь рост.

К вечеру решено провести ревизию торгового центра и позволить себе little shopping. В десять часов мы погружаемся в слипер-поезд, следующий в Хампи. Я забираюсь на третью верхнюю полку и немедленно подвергаюсь атаке индийских девочек, через решетку отвечая на вопросы «Чем ты умываешь лицо, что у тебя такая хорошая кожа?» и «Как это ничем, ты просто не поняла вопрос, так чем ты умываешь лицо?». Залезаю в спальник, звоню маме, и это очень сложный момент, потому что у меня к ней есть глобальный разговор, который я планирую по возвращении, ну а сейчас выходит как обычно: «Ты где пропадала все эти дни?!» — «Мама, я в поезде, связь плохая…» — «Какой поезд, куда ты едешь, ты вернулась домой?!» – «Нет, все еще в Индии» — «Немедленно возвращайся домой!», ну и т. д. и т. п. Я закрываю глаза и погружаюсь во тьму, я наблюдаю за дыханием, наблюдаю за ощущениями…

Станция Хоспет светит утренним солнцем, а это значит, что мы достигли Хампи, где не ловит мобильный, много муравьев и повсюду небрежной рукой рассыпаны камни высотой с нескольких меня. Все снова похоже на кино, и у нас тут много дней впереди.

 

Послесловие

Со времени описываемых событий прошел год. Випассана, вписавшись в ряд других принятых решений, действительно изменила мою жизнь. И главное не то, что происходит во время 10-дневного курса (хотя это величайший опыт на всю жизнь). Главное — что вы сделаете, когда выйдете оттуда, а випассана дает силу и решимость для изменения, подъема на недосягаемый прежде уровень.

«У каждого из нас своя борьба. Некоторые сталкиваются с проблемами здоровья или жестокостью в отношениях, другие борются с бедностью или зависимостями. Когда мы в гуще этой борьбы, она может настолько поглотить нас, что целью становится выживание. Мы забываем, что жизнь предназначена для значительно большего, чем просто «держаться на плаву» и справляться с трудностями. Пока нашей целью будет просто выживание, мы не можем подняться на уровень, где мы по-настоящему процветаем».

25 марта 2013 года

Did you find apk for android? You can find new Free Android Games and apps.
No Comments

Post A Comment